Интересное 
Политика 
Сборник гитариста 



Что-то интересное

Разделение Кореи на Северную и Южную

Забота о потомстве в мире животных - со стороны отцов

Как сделать одноцилиндровый электродвигатель своими руками?

Греко-католики, униатство

Французская Бразилия

Все интересное


Что-то политическое

Почему россияне - сатанисты и сектанты, и как закрыть "112"

Вброс про Артек

Хoрваты на Лyжниках кричaли "Слaвa Укpaине"!

Когда Порошенко и Турчинов - за Шария

Более ста тысяч диверсантов. Крестный ход

Все о политике


Maple4 Site Creator\Статьи\


Что такое "маятниковые изменения грамматики"? Плохо это или хорошо? Почему языки проходят через это? Приводит ли "потеря духовности" к изменению языка?

 Грамматика, особенно морфология, является наиболее устойчивой стороной языка, но изменяется и она. Каждая грамматическая форма имеет две стороны: грамматическое значение и грамматическое средство, которым оно выражается. Исторические изменения касаются и самих грамматических значений, и их выражения.Любая грамматическая форма существует не сама по себе, а в ряду других форм, которым она противопоставлена. Этот ряд грамматических форм имеет, таким образом, общее грамматическое значение (оно называется грамматической категорией), которое как раз и проявляется в противопоставлении этих форм.

Например, категория времени в русском языке проявляется в противопоставлении настоящего, прошедшего и будущего времени. Благодаря такой связи всякое изменение в составе грамматических форм отражается на других формах той же категории, а иногда может привести к утрате самой категории.

Но грамматические категории не только упрощаются и исчезают. Существуют и противоположные изменения. Возникают новые грамматические категории. Так, например, в современном русском языке есть грамматическая категория одушевленности — неодушевленности, которой не было в древнерусском языке. Категория одушевленности — неодушевленности проявляется в том, что у одушевленных существительных винительный падеж совпадает с родительным, а у неодушевленных — с именительным (Я вижу брата, но Я вижу стол). В древнерусском языке названия живых существ и неживых предметов первоначально склонялись одинаково, следовательно, одушевленности и неодушевленности как грамматической категории не было. Она сложилась в XV—XVII вв.

Некоторые изменения касаются только средств выражения грамматических значений, не затрагивая самих значений. Эти изменения разнообразны по характеру и масштабам. Здесь возможны и отдельные изолированные изменения. Например, местоимения я и ты прежде имели в родительном м винительном падежах окончание -е (мене, тебе). Впоследствии его заменило окончание -я (меня, тебя) под влиянием кратких местоимений (мя, тя), которые затем исчезли из языка. Формы мене, тебе сохранились только в говорах. Но такие изолированные изменения редки. Не только сами грамматические значения, но и средства их выражения образуют систему (таковы, например, словоизменительные типы: типы склонения и спряжения). Поэтому изменения окончаний одних форм часто влекут за собой изменения всей системы словоизменительных типов.

Сейчас слова плод и мед принадлежат к одному склонению. В древнерусском языке эти существительные принадлежали к разным склонениям. В родительном падеже было плода, но меду, в дательном — плоду, но медови. Но некоторые формы у них совпадали: именительный и винительный падежи — плодъ, медъ. Под влиянием одних падежных форм объединились и другие, два склонения слились в одно (см. Аналогия в грамматике).

Изменения могут затрагивать и сам способ выражения грамматических значений. Например, формы числа существительных во французском языке когда-то различались при помощи окончаний. Затем окончания множественного числа утратились, сохранившись только на письме, а показателями числа суще-ствительных стали служебные слова — артикли (сравните: le talon — «каблук», les talons — «каблуки»; la maison — «дом», les maisons — «дома»» (конечное s не произносится).

Чтобы продемонстрировать различные типы грамматических изменений, мы отдельно рассмотрели изменения в самих грамматических категориях и в средствах их выражения. Но в действительности эти изменения часто совмещаются и переплетаются: изменения в выражении грамматических значений вызывают и изменения грамматических категорий, а изменение грамматических категорий оказывает влияние на перестройку словоизменительных типов.

Так обстояло дело с возникновением в русском языке категории одушевленности — неодушевленности. Что же послужило причиной возникновения новой категории? Причина была в совпадении окончаний именительного и винительного падежей у существительных мужского рода. В индоевропейском праязыке (предке многих европейских языков, в том числе и славянских) эти падежи различались. В результате различных фонетических процессов в праславянском языке и тот и другой падеж у существительных некоторых типов склонения оканчивался на редуцированные гласные ъ и ь (плодъ, сынъ, гость), которые потом утратились. Совпадение именительного и винительного падежей создавало то неудобство, что мешало различать субъект действия (того, кто совершает действие) и объект, на который направлено действие. Особенно неудобно было совпадение этих форм в названиях живых существ (и прежде всего людей), потому' что они могли быть и субъектом, и объектом действия: Иван победил Петр — кто кого победил? Избавляясь от этого неудобства, русский язык пошел по такому пути: вместо прежней формы винительного падежа стала употребляться новая форма, совпадающая с родительным (как у личных местоимений): Иван победил Петра. Сначала такая форма употреблялась только у существительных, обозначающих лицо мужского пола, но потом распространилась на названия других живых существ. Сложилась категория одушевленности — неодушевленности.
Другой пример влияния изменений в грамматических средствах на сами грамматические категории. Уже говорилось, что количество типов склонения в русском языке сократилось. В частности, слились два типа склонения существительных мужского рода: представителем одного типа является, например, слово лес, а другого — мед. Эти существительные в родительном, дательном и местном (впоследствии предложном) падежах имели разные окончания. После слияния двух типов склонения одно окончание у каждой падежной формы оказалось лишним.

Что же произошло?

Из двух окончаний дательного падежа (-(/ и -ови) сохранилось только окончание -у. Оба окончания родительного падежа (-а и -у) сохранились, но стали употребляться в разном значении. Окончание -у стало выражать значение части целого (наряду с некоторыми другими); например: вкус меда, но стакан меду, дай мне меду (какое-то количество). В современном языке окончание -у постепенно вытесняется окончанием -айв этом значении. Оба окончания предложного падежа (в лес-е и в мед-у) тоже сохранились (хотя и в небольшой группе слов) и также стали различаться по значению; сравните: быть в лесу и понимать толк в лесе.
Так появились новые падежные значения. Система падежей усложнилась.
Как видно из приведенных примеров, в исторических изменениях словоизменительных типов большую роль играет аналогия, т. е. изменение форм одних слов под влиянием других, в чем-то схожих (см. Аналогия в грамматике) . Однако аналогия только тогда становится активной действующей силой, когда она помогает осуществить полезные для грамматической системы преобразования, например освободить язык от излишнего многообразия в средствах выражения одних и тех же значений.
Однонаправленные изменения в выражении различных категорий могут изменить грамматический строй языка. Так, французский и английский языки из синтетических языков, у которых грамматические значения выражаются преимущественно внутри слова, превратились в аналитические, для которых характерно выражение грамматических значений вне слова, при помощи служебных слов и порядка слов (см. Аналитические и синтетические языки).

Формирование разных элементов грамматического строя языка, в том числе и морфологических, обычно начинается на ранних этапах его исторического развития. В области морфологии весьма показательны языковые изменения, связанные с формированием системы частей речи. Формирование частей речи как грамматической категории представляет собой длительный языковой процесс, который во многих языках продолжается до настоящего времени.

Известно, что до определенного периода языкового развития слова не различались по частям речи, одно и то же слово выражало разные грамматические ("частеречные") значения, выполняло разные синтаксические функции.

 

 

По предположению ученых, формирование системы частей речи начинается с противопоставления имен и глаголов. При этом первичной частью речи считается имя существительное.

"Имя существительное и глагол были, вероятно, древнейшими частями речи... Можно думать, что факт их расчленения связан в первую очередь не с особенностями значения, а с синтаксической функцией (подлежащее – сказуемое)".

"В языке долгое время не было других слов, кроме названий, данных чувственно воспринимаемым предметам, таких слов, как “дерево”, “плод”, “вода”, “огонь" и другие, произносить которые часто представлялся случай".

"Имена родились раньше глаголов; это доказывает нам то вечное свойство, что речь не имеет смысла, если она не начинается с имени, выраженного или умолчанного".

Примечание. Существует мнение, согласно которому формированию имени и глагола как отдельных частей речи предшествовало появление таких слов, как междометия, местоимения, артикль, частицы. Так, по предположению Дж. Вико, "первыми частями речи были междометия, затем местоимения, потом члены (артикли). Позднее стали образовываться частицы (к последним Вико в большинстве случаев относит предлоги). Затем только появляются имена".

На базе имен существительных в свое время формируются другие именные части речи, прежде всего имена прилагательные. Предполагается, что выделение прилагательных в особую часть речи предшествовало формированию глагола.

"Имя прилагательное в большинстве языков возникло из имени существительного, как показал еще замечательный русский лингвист А. А. Потебня. Представление о качестве выражалось сначала сочетанием двух существительных: не зеленая трава, а зелень-трава".

"По Кондильяку, первые слова – это имена существительные... Потом появились слова, выражающие качества предметов – прилагательные (сюда же Кондильяк относит почему-то и наречия). Затем возникают глаголы".

Примечание. Факт неразличения имен существительных и прилагательных отражается и в некоторых современных языках, например, в языке хауса (распространен в Северной Нигерии, Камеруне, Гане, Бенине, Того и других странах). В бирманском языке слова, соответствующие прилагательным и существительным других языков, объединяются с глаголом.

К относительно раннему периоду языкового развития относится обособление местоимений как самостоятельной части речи. В специальной литературе утверждается, что эта часть речи формируется после обособления имен существительных и на их основе. Предполагается, что личные местоимения возникают после неличных (указательных, притяжательных и др.), при этом вначале появляются местоимения 1-го и 2-го лица, затем – местоимения 3-го лица.

Сравним следующие суждения А. А. Леонтьева: "Личное местоимение третьего лица возникло, по-видимому, позже местоимений первого и второго лица... В большинстве языков его можно вывести или из указательного местоимения, или из существительного. Напротив, происхождение местоимений первого и второго лица, как правило, не может быть установлено; это указывает на их относительную древность.

Личные местоимения вообще тесно связаны с указательными и притяжательными и во многих языках совпадают по форме с последними".

Значительно позже среди имен в качестве особой части речи выделяются имена числительные. По мнению некоторых ученых, например, А. Е. Супруна, в индоевропейских языках эта часть речи выделяется в XVIII–XIX вв.

"В европ. грамматич. традиции Ч. (т.е. числительное. – В. Н.), первоначально не выделявшееся как самостоят. часть речи, по мере появления подробных грамматич. описаний стало рассматриваться особо среди разносклоняемых имен, а с 18–19 вв. нередко выделяется как часть речи".

В истории русского языка имя числительное как часть речи начинает формироваться в общевосточнославянскую эпоху, т.е. в древнерусском языке, в XIII–XIV вв.

Давнюю историю развития имеют слова, называемые наречиями. Во многих языках мира наречие как часть речи начинает формироваться в глубокой древности. В качестве самостоятельной части речи наречие выделялось уже в античной грамматике.

В истории русского и других славянских языков формирование названной части речи начинается "еще в далекую дописьменную эпоху" и продолжается до настоящего времени. Этот класс слов постоянно пополняется в результате "их образования на базе других частей речи".

Складывающаяся система частей речи в разных языках в процессе их исторического развития постоянно пополняется различными грамматическими (морфологическими) категориями, граммемами, новыми грамматическими формами.

В системе имен существительных формируются такие морфологические категории, как род, число, падеж, одушевленность – неодушевленность, определенность – неопределенность.

Одной из древнейших грамматических категорий имени существительного в индоевропейских языках является категория рода. Первоначально существовала двухродовая система, которая позже преобразовалась в трехродовую, т.е. стали различаться мужской, женский и средний род. Наиболее известны две концепции происхождения грамматической категории рода. По одной из них в основу формирования категории рода положено противопоставление предметов по одушевленности – неодушевленности, по другой концепции – противопоставление предметов по их активности – пассивности.

Сравним следующие суждения: "Общеиндоевропейский язык противопоставлял “одушевленный” род, допускавший различие падежа подлежащего (именительного) и падежа дополнения к глаголу (винительного) в единственном и во множественном числе, роду “неодушевленному” (среднему), никогда не допускавшему этого различия. Одушевленный род содержал два подрода: мужской род – для существ мужского пола или воспринимаемых как таковые и женский (имевший форму основы, производной от основы мужского рода) – для существ женского пола или воспринимаемых как таковые (например, земля, деревья и т.д.)".

"Грамматический род в языках мира возникал, вероятнее всего, в связи с активной или пассивной функцией обозначаемого предмета... Так, в праиндоевропейском языке все существительные, видимо, делились на две категории: к “одушевленному роду” принадлежали те, которые могли быть субьектом активного действия; к “неодушевленному" – те, которые были потенциальным объектом такого действия. Очень похожую систему двух родов мы находим в хеттском языке. Затем “одушевленный род” распался на мужской и женский, а “неодушевленный” превратился в средний".

Грамматическая категория числа в разных языках, в том числе и славянских, возникает с появлением форм множественного числа имен существительных. По предположению ученых, формирование этой категории связано с образованием существительных с собирательным значением.

"Категория числа имен существительных в большинстве языков возникла, по всей вероятности, из собирательных по значению слов типа немецкого Gebirge “горы”, русского дурачье, листваи т.д.".

Позже в ряде языков возникают особые формы двойственного числа, как, например, в славянских, балтийских, а в некоторых еще и тройственное, четвертное и др.

В разных языках грамматическая категория числа распространяется и на другие части речи – прилагательные, местоимения, глаголы (в личных формах).

Категория падежа, по предположению ученых, относится к числу поздних морфологических явлений. Считается, что в большинстве языков формирование данной категории начинается с противопоставления именительного, винительного и родительного падежей. Основой для образования разных падежных форм могли служить различные грамматические конструкции.

"Падеж, по-видимому, – довольно позднее образование. То, что называется в современных языках падежом, может восходить к очень разным явлениям. Например, многие из так называемых падежных форм в финно- угорских и кавказских языках... – это наречие с пространственным или другим конкретным значением, слившееся с основой имени. Такую же гипотезу применительно к индоевропейским языкам выдвинул в свое время немецкий лингвист Ф. Шнехт (1888–1949). Самые древние надежи, возникновение которых обычно связано с синтаксисом, – это в большинстве языков именительный, винительный и родительный".

По-разному в языках мира формировались и другие грамматические категории имени существительного – категории определенности – неопределенности, одушевленности – неодушевленности. Категория определенности – неопределенности, например, в германских и романских языках возникает относительно рано в результате семантического преобразования указательного местоимения со значением "тот". Данное местоимение утрачивает свое прежнее лексическое значение и превращается в артикль, служащий показателем определенности существительного. Затем появляется также артикль со значением неопределенности.

Характерной особенностью качественных имен прилагательных (так же как и наречий, а в некоторых языках – еще и существительных, глаголов) является способность образовывать формы степеней сравнения. В разных языках (и у разных частей речи) эти формы образовывались в разное время и с помощью разных грамматических средств.

В некоторых индоевропейских языках (славянских, балтийских) в дописьменный период их развития на базе существующих кратких (именных, нечленных) форм прилагательных образовывались полные (местоименные, членные) формы. Они создавались путем присоединения к кратким формам указательного местоимения. Появление полных форм прилагательных в истории славянских языков объясняется утратой краткими формами синтаксической функции определения и способности изменяться по падежам. В балтийских языках (в частности, в литовском) до настоящего времени склоняются как полные, так и краткие формы прилагательных.

В системе глагола в процессе языкового развития формируются такие грамматические категории, как лицо, время, наклонение, вид и др. Установлено, что из трех лиц, которые различаются в большинстве языков, первоначально возникли 1-е и 2-е лицо, форма 3-го лица появилась позже. Предполагается, что личные формы глагола могли возникнуть из конструкций типа "название действия + + притяжательное местоимение" (например, "лов мой"), "название деятеля + личное местоимение" (например, "ловец я", "ты убийца") и др.

Формирование грамматической категории глагольного времени, по предположению ученых, начинается с противопоставления настоящего и прошедшего времен. Будущее время в подавляющем большинстве известных языков выделяется значительно позже. В разных языках оно формируется разными путями. Наиболее простой из них – "употребление форм настоящего времени в функции будущего". На основе первичных форм прошедшего и будущего времен глагола во многих языках развиваются формы так называемых "относительных" времен, таких, как прошедшее результативное (перфект), предпрошедшее (плюсквамперфект), предбудущее (лат. futurum exactum), будущее в прошедшем (лат. futurum praeteriti) и др.

В ряде языков одновременно с появлением грамматической категории глагольного времени формируется категория вида, начинают различаться известные в современных языках видовые формы. В славянских языках, в том числе и в русском, противопоставляются совершенный и несовершенный виды (перфектив и имиерфектив).

К глагольным грамматическим категориям раннего происхождения относится категория наклонения, которая в индоевропейских языках с давних времен была представлена такими граммемами, во многом сохранившимися до настоящего времени, как, например: индикатив (изьявительное наклонение), императив (повелительное), коньюнктив (сослагательное), оптатив (желательное) и некоторые другие.

В рамках глагольной парадигмы в разное время развиваются причастия, деепричастия, полупричастия, которые по своим формальным и семантическим признакам сближаются с другими частями речи или переходят в другие части речи – в прилагательные (причастные формы), в наречия (деепричастия) и т.д.

В процессе языкового развития некоторые грамматические явления по гем или иным причинам становятся избыточными и прекращают свое существование. Чаще всего утрачиваются отдельные граммемы существующих грамматических категорий, а иногда исчезают определенные грамматические категории в целом.

Ярким примером грамматических изменений в системе именных частей речи служит преобразование сложившейся трехродовой системы в индоевропейских языках. Во многих языках индоевропейской семьи прежняя трехродовая система изменилась в двухродовую. В одних из таких языков (например, в балтийских, романских, в большинстве новоиндийских) утрачивается средний род, который объединяется с мужским, т.е. сохраняется мужской и женский род; в других (например, в некоторых германских – датском, шведском) мужской и женский род объединяются в общий, т.е. сохраняется общий и средний род. В ряде индоевропейских языков (в английском, некоторых иранских – персидском, таджикском) грамматическая категория рода утрачена полностью. В некоторых индоевропейских языках (в славянских, в немецком, исландском, греческом) древняя трехродовая система целиком сохранилась до настоящего времени.

Во многих индоевропейских языках в процессе их исторического развития были утрачены формы двойственного числа. Не сохранились они как таковые в большинстве славянских языков, в том числе во всех восточнославянских языках. Утрата двойственного числа в древнерусском языке отражается в письменных памятниках начиная с XIII в.; она выражается в том, что вместо прежних форм двойственного числа начинают употребляться соответствующие формы множественного числа. Сначала такая замена происходит в конструкциях, в которых отсутствует числительное два, а позже распространяется на словосочетания с данным числительным. Предполагается, что окончательная утрата двойственного числа в древнерусском языке произошла в XIV–XV вв.

Значительные упрощения претерпела система склонения индоевропейских языков. С течением времени постепенно сокращается количество падежей, причем результаты этого процесса в языках различны. Так, например, в санскрите было семь падежей, в латинском языке пять, в греческом, немецком их количество сократилось до четырех. В одном из древних иранских языков, авестийском, было восемь падежей, а в некоторых современных языках сохранилось всего три (в белуджском) или два (в курдском, талышском, ягнобском). Сокращается также количество типов склонения существительных. Так, в истории русского языка на протяжении относительно небольшого промежутка времени их количество сократилось почти вдвое: из пяти древних типов склонения сохранились три. В ряде индоевропейских языков склонение существительных полностью утрачено. Это произошло, например, в английском, французском, болгарском, персидском, таджикском языках.

Как уже отмечалось, в истории русского языка на определенном этапе его развития утрачивается склонение кратких прилагательных.

В некоторых индоевропейских языках, например в романских, утрачены формы степеней сравнения, употреблявшиеся в латинском языке.

В системе глагола существенным преобразованиям подверглась грамматическая категория времени. В большинстве индоевропейских языков заметно сократилось количество времен. В истории русского и других славянских языков, это сокращение произошло, главным образом, в связи с преобразованием системы прошедших времен. Вместо традиционно различавшихся ранее четырех прошедших времен (перфекта, имперфекта, плюсквамперфекта и аориста) сохранилось одно, формы которого образовались на базе бывшего перфекта в результате отпадения вспомогательного глагола. Разные будущие времена гоже объединились в одном.

Известные упрощения произошли в системе индосвра- пейских наклонений. Так, например, в латинском языке не сохранились формы оптатива (желательного наклонения); они совпали с формами коньюнктива (сослагательного наклонения). Отсутствует данное наклонение также во многих современных индоевропейских языках, например, в современном русском и других славянских языках, в современном литовском литературном языке и др.

В большинстве индоевропейских языков утрачена глагольная форма супина, который в ряде источников рассматривается как отглагольное существительное. В языках, которым была свойственна данная форма, она чаще всего заменялась инфинитивом. В древнерусском языке, например, "уже в XI в. супин стал смешиваться с инфинитивом и вышел из употребления". Так же складывалась судьба супина в народной латыни. К настоящему времени супин полностью утрачен во всех восточнославянских и западнославянских языках, кроме чешского, сохранившего изолированные следы данной формы. Утрачен он и в современных романских языках. Из южнославянских языков данную форму сохранили нижнелужицкий и словенский.

Изменение языков проявляется не только в том, что постоянно образуются новые элементы и утрачиваются некоторые из существующих, но и в том, что одни явления по тем или иным причинам заменяются другими, новыми для данных языков явлениями.

Ярким примером подобного рода изменений служит замена употребляющихся в разных языках грамматических морфем другими морфемами с тем же значением. Многие из таких изменений связаны с происходившими фонетическими преобразованиями. По этой причине в истории русского языка, например, окончание дательного падежа единственного числа существительных женского рода было заменено окончанием  (ср.: вод'к → воде, гор'к → горе), окончание первого лица единственного числа настоящего времени глагола -ж – окончанием (ср. бери, → беру, несж → несу) и т.д. Некоторые из подобных изменений происходили в связи с действием закона аналогии, например, окончание родительного падежа множественного числа существительных мужского рода  (в словах типа кон-ь, цар-ь и т.п.) под воздействием аналогичных форм женского рода (типа кост-ей, ноч-ей, огн-ей) было заменено окончанием -ей и т.д.

В ходе исторического развития языков нередко заменяются не только отдельные грамматические морфемы, но и характер грамматических средств в целом, способы образования грамматических форм, выражения грамматических значений. Так, в немецком, французском и некоторых других индоевропейских языках флексийные средства выражения грамматического рода имен существительных в свое время были заменены артиклем (ср. немецкие der Mensch – "человек", die Frau – "женщина", das Buck – "книга"). Во многих языках простые (синтетические) формы разных прошедших и будущих времен глагола были заменены сложными (аналитическими) формами, которые образуются с помощью вспомогательных глаголов (ср., например, формы будущего времени от глаголов несовершенного вида в русском языке, формы некоторых прошедших и будущих времен в немецком и других индоевропейских языках). И наоборот, сложные временные формы могут заменяться простыми (ср., например, образование форм прошедшего времени из форм перфекта в истории русского языка).

Существенные изменения рассматриваемого характера происходят в системе частей речи. В процессе исторического развития языков многие слова или словоформы "переходят" из одной части речи в другую, т.е. изменяется их "частеречный" статус. По утверждению лингвистов, этот процесс так или иначе затрагивает все части речи. Особенно широко распространено превращение имен прилагательных в существительные (субстантивация прилагательных) и причастий в прилагательные и существительные (адьективация и субстантивация причастий). Исконно русские причастные формы с суффиксами -ач-(-яч-) и -уч-(-юч-) типа лежачий, сидячий, пахучий, вонючий полностью перешли в разряд имен прилагательных.

Возможны также грамматические изменения более широкого масштаба; они могут затрагивать всю грамматическую систему языка или определенной группы языков. В качестве примера можно привести изменение латинской системы склонения и спряжения в разных романских языках.

"Наиболее устойчивая часть языка – грамматика – тоже, конечно, подвержена изменениям. И эти изменения могут иметь разный характер. Они могут касаться и всей грамматической системы в целом, как, например, в романских языках, где прежняя латинская система словоизменительной морфологии (склонение, спряжение) уступила место аналитическим формам выражения через служебные слова и порядок слов...".



Ссылка на оригинальную статью Маятниковые изменения грамматики

create by Maple4 Site Creator 11/2018

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru