Интересное 
Политика 
Сборник гитариста 



Что-то интересное

Рынок и крестьянская жизнь в Лаосе

Витамания

Корейский майдан

Берег смерти - Америка и Китай едва не устроили ядерную войну

14 век .История самой долгой и кровавой войны в истории средневековой Европы

Все интересное


Что-то политическое

Футбол или мистика. Тайна визита Порошенко в Мариуполь

Смелые ответы Бондаренко и сюрприз от Елены

По заветам Супрун. Рецепт фальшивой икры

Пeтpyxa, мeняй пoдгyзники

Koшмapный cюжeт oб УПЦ MП. Чтo этo былo?

Все о политике


Maple4 Site Creator\Статьи\


Об истории Византийской империи.

 

ВИЗАНТИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ - принятое в исторической науке наименование государства, возникшего в 4 в. на территории восточной части Римской империи и существовавшего до середины 15 в. В средние века она официально называлась «Империя римлян» («ромеев»). Экономическим, административным и культурным центром Византийской империи был Константинополь, удачно расположенный на стыке европейских и азиатских провинций Римской империи, на пересечении важнейших торговых и стратегических путей, сухопутных и морских. 

[[!$OneTileRight? &idstatia=`1014`]]Появление Византии как самостоятельного государства было подготовлено в недрах Римской империи. Это был сложный и длительный процесс, который растянулся на столетие. Начало его уходит в эпоху кризиса 3 в., который подорвал основы римского общества. Формирование Византии в течение 4 столетия завершило эпоху развития античного общества, причем в большей части этого общества преобладали тенденции к сохранению единства Римской империи. Процесс разделения шел медленно и подспудно и завершился в 395 формальным образованием на месте единой Римской империи двух государств, каждое во главе со своим императором. К этому времени отчетливо выявилась разность внутренних и внешних проблем, стоявших перед восточной и западной провинциями Римской империи, что во многом определило их территориальное размежевание. В состав Византии вошли восточная половина Римской империи по линии, проходившей от западной части Балкан до Киренаики. Различия нашли свое отражение и в духовной жизни, в идеологии, в результате с 4 в. в обеих частях империи надолго утвердились разные направления христианства (на Западе ортодоксального – никейского, на Востоке – арианства).

Расположенная на трех континентах – на стыке Европы, Азии и Африки, – Византия занимала площадь до 1 мл кв. Она включала Балканский полуостров, Малую Азию, Сирию, Палестину, Египет, Киренаику, часть Месопотамии и Армении, средиземноморские острова, в первую очередь Крит и Кипр, опорные владения в Крыму (Херсонес), на Кавказе (в Грузии), некоторые области Аравии, острова Восточного Средиземноморья. Ее границы простирались от Дуная до Евфрата.

Новейший археологический материал показывает, что позднеримская эпоха не была, как это ранее представлялось, эпохой сплошного упадка и разложения. Византия прошла достаточно сложный цикл своего развития, и современные исследователи считают возможным говорить даже об элементах «экономического возрождения» в течение ее исторического пути. Последний включает в себя следующие этапы:

4– начало 7 в. – время перехода страны от античности к средневековью;

вторая половина 7–12 в. – вступление Византии в средневековье, формирование в империи феодализма и соответствующих институтов;

13– первая половина 14 в. – эпоха экономического и политического упадка Византии, завершившаяся гибелью этого государства.

Германские королевства и Восточная римская империя

РАЗВИТИЕ АГРАРНЫХ ОТНОШЕНИЙ В 4–7 ВВ.

В состав Византии вошли густонаселенные области восточной половины Римской империи с давней и высокой земледельческой культурой. На специфику развития аграрных отношений оказало влияние то обстоятельство, что большую часть империи составляли горные области с каменистой почвой, а плодородные долины были небольшими, разобщенными, что не способствовало образованию крупных территориальных хозяйственно единых единиц. Кроме того, исторически, уже со времен греческой колонизации и далее, в эпоху эллинизма, почти все пригодные для обработки земли оказались занятыми территориями античных городов-полисов. Все это обусловило доминирующую роль средних рабовладельческих поместий, и как следствие, мощь муниципального землевладения и сохранение значительного слоя мелких земельных собственников, общин крестьян – собственников разного достатка, верхушку которых составляли зажиточные хозяева. В этих условиях рост крупной земельной собственности был затруднен. Она обычно состояла из десятков, редко сотен мелких и средних владений, территориально разбросанных, что не благоприятствовало формированию единого поместного хозяйства, подобного западному.

[[!$OneTileRight? &idstatia=`1490`]]Отличительными по сравнению с Западной Римской империей чертами аграрной жизни ранней Византии было сохранение мелкой, в том числе крестьянской, земельной собственности, жизнеспособность общины, значительный удельный вес среднего городского землевладения при относительной слабости крупного землевладения. Весьма значительной была в Византии и государственная земельная собственность. Роль рабского труда была значительно и хорошо прослеживается по законодательным источникам 4–6 в. Рабов имели зажиточные крестьяне, солдаты – ветераны, городские землевладельцы – плебеи, муниципальная аристократия – куриалы. Исследователи связывают рабство в основном с муниципальным землевладением. Действительно, средние муниципальные землевладельцы составляли самый многочисленный слой зажиточных рабовладельцев, и средняя вилла была, безусловно, рабовладельческой по своему характеру. Как правило, среднему городскому землевладельцу принадлежало одно поместье в городской округе, нередко вдобавок загородный дом и одно или несколько более мелких подгородных хозяйств, проастиев, составлявших в своей совокупности субурбий, широкую пригородную зону античного города, которая постепенно переходила в его сельскую округу, территорию – хора. Поместье (вилла) обычно было хозяйством достаточно значительных размеров, поскольку оно, нося поликультурный характер, обеспечивало основные потребности городского господского дома. В поместье также входили земли, обрабатывавшиеся держателями-колонами, приносившие землевладельцу денежный доход или продукт, шедший на продажу.

Нет основания преувеличивать степень упадка муниципального землевладения по крайней мере до 5 в. До этого времени фактически не было ограничено отчуждение куриальных имуществ, что свидетельствует об устойчивости их положения. Только в 5 в. куриалам было запрещено продавать своих сельских рабов (mancipia rustica). В ряде районов (на Балканах) до 5 в. продолжался рост средних рабовладельческих вилл. Как показывает археологический материал, их хозяйство было в основном подорвано в ходе вторжений варваров конца 4–5 в.

Рост крупных поместий (fundi) шел за счет поглощения средних вилл. Вело ли это к изменению характера хозяйства? Археологический материал показывает, что в ряде районов империи крупные рабовладельческие виллы сохранялись до конца 6–7 в. В документах конца 4 в. на землях крупных собственников упоминаются сельские рабы. Законы конца 5 в. о браках рабов и колонов говорят о посаженных на землю рабах, о рабах на пекулии, следовательно, речь идет, по-видимому, не об изменении их статуса, а о свертывании собственного господского хозяйства. Законы о рабском статусе детей рабынь показывают, что основная масса рабов «самовоспроизводилась», и что не было активной тенденции к изживанию рабства. Аналогичную картину мы видим и в «новом» быстро развивавшемся церковно-монастырском землевладении.

Процесс развития крупного землевладения сопровождался свертыванием собственного господского хозяйства. Это стимулировалось природными условиями, самим характером формирования крупной земельной собственности, включавшей в себя массу мелких территориально разбросанных владений, число которых иногда доходило до нескольких сотен, при достаточной развитости обмена округи и города, товарно-денежных отношений, дававших возможность собственнику земли получать с них и денежные платежи. Для византийского крупного поместья в процессе его развития было в большей степени, чем для западного, характерно свертывание собственного господского хозяйства. Господская усадьба из центра хозяйства поместья все больше превращалась в центр эксплуатации окружавших ее хозяйств, сбора и более качественной переработки поступавшей из них продукции. Поэтому характерной чертой эволюции аграрной жизни ранней Византии по мере упадка средних и мелких рабовладельческих хозяйств основным типом поселения становится деревня, населенная рабами и колонами (кома).

Существенной особенностью мелкого свободного землевладения в ранней Византии было не просто наличие в ней массы мелких сельских земельных собственников, существовавших и на Западе, но и то, что крестьяне были объединены в общину. При наличии разного типа общин, доминирующей была митрокомия, состоявшая из соседей, имевших долю в общинных угодьях, владевших общей земельной собственностью, использовавшейся односельчанами или сдававшейся в аренду. Митрокомия осуществляла необходимые совместные работы, имела своих старост, управлявших хозяйственной жизнью деревни и поддерживавших порядок. Они собирали налоги, следили за выполнением повинностей.

Наличие общины – одна из важнейших особенностей, определивших своеобразие перехода ранней Византии к феодализм, при этом такая община имеет определенную специфику. В отличие от ближневосточной, ранневизантийская свободная община состояла из крестьян – полноправных собственников своей земли. Она прошла длительный путь развития на полисных землях. Число жителей такой общины достигало 1–1,5 тыс. человек («большие и многонаселенные деревни»). Она обладала элементами собственного ремесла и традиционной внутренней сплоченностью.

Своеобразие развития колоната в ранней Византии заключалось в том, что число колонов здесь росло в основном не за счет посаженных на землю рабов, пополнялось мелкими земельными собственниками – арендаторами и общинным крестьянством. Процесс этот протекал медленно. В течение всей ранневизантийской эпохи не только сохранялся значительный слой общинников-собственников, а колонатные отношения в их наиболее жестких формах формировались замедленно. Если на Западе «индивидуальный» патронат способствовал достаточно быстрому включению мелкого земельного собственника в структуру поместья, то в Византии крестьянство длительное время отстаивало свои права на землю и личную свободу. Государственное прикрепление крестьян к земле, развитие своего рода «государственного колоната» обеспечивало на длительное время преобладание более мягких форм зависимости – так называемого «свободного колоната» (coloni liberi). Такие колоны сохраняли часть своей собственности и как лично свободные, обладали значительной правоспособностью.

Государство могло использовать в своих интересах внутреннюю сплоченность общины, ее организованность. В 5 в. оно вводит право протимесиса – предпочтительной покупки крестьянской земли односельчанами, усиливает коллективную ответственность общины за поступление податей. И то, и другое в конечном счете свидетельствовало об усилившемся процессе разорения свободного крестьянства, ухудшении его положения, но одновременно и помогало сохранению общины.

Распространившийся с конца 4 в. переход целых деревень под патронат крупных частных собственников также повлиял на специфику крупного ранневизантийского поместья. По мере исчезновения мелких и средних владений деревня становилась основной хозяйственной ячейкой, это вело к ее внутренней хозяйственной консолидации. Очевидно, есть основания говорить не только о сохранении общины на землях крупных собственников, но и о «регенерации» ее в результате сселения попавших в зависимость бывших мелких и средних хозяйств. Сплочению общин в немалой степени способствовали и вторжения варваров. Так, на Балканах в 5в. на смену разрушенным старым виллам пришли большие и укрепленные деревни колонов (vici). Таким образом, в ранневизантийских условиях рост крупного землевладения сопровождался распространением деревень и укреплением деревенского хозяйства, а не поместного. Археологический материал подтверждает не только умножение числа деревень, но и оживление деревенского строительства – сооружение систем орошения, колодцев, цистерн, масляных и виноградных прессов. Наблюдался даже рост численности деревенского населения.

Стагнация и начало упадка византийской деревни, по данным археологии, приходится на последние десятилетия 5– начало 6 в. Хронологически этот процесс совпадает с появлением более жестких форм колоната – категории «приписных колонов» – адскриптициев, энапографов. Ими становились прежние работники поместья, освобожденные и посаженные на землю рабы, свободные колоны, лишавшиеся своего имущества по мере усиления налогового гнета. Приписные колоны уже не имели собственной земли, часто у них не было своего дома и хозяйства – скота, инвентаря. Все это стало собственностью господина, а они – превратились в «рабов земли», записанных в ценз поместья, прикрепленных к нему и к личности господина. Таков был итог эволюции значительной части свободных колонов в течение 5 в., приведший к росту числа колонов-адскриптициев. Можно спорить о том, в какой мере в разорении мелкого свободного крестьянства было повинно государство, рост государственных налогов и повинностей, но достаточное количество данных показывает, что и крупные земельные собственники ради увеличения доходов превращали колонов в квази-рабов, лишая их остатков собственности. Законодательство Юстиниана, ради полного взыскания государственных податей, пыталось ограничить рост поборов и повинностей в пользу господ. Но самым важным было то, что ни собственники, ни государство не стремились упрочить владельческие права колонов на землю, на их собственное хозяйство.

Так что можно констатировать, что на рубеже 5–6 вв. путь для дальнейшего укрепления мелкого крестьянского хозяйства был закрыт. Результатом этого был начавшийся хозяйственный упадок деревни – сокращалось строительство, переставала расти численность деревенского населения, усиливалось бегство крестьян с земли и, естественно, наблюдался рост заброшенных и пустующих земель (agri deserti). Император Юстиниан видел в раздаче земель церквам и монастырям дело не только богоугодное, но и полезное. Действительно, если в 4–5 вв. рост церковной земельной собственности и монастырей происходил за счет дарений и от богатых земельных собственников, то в 6 в. государство все чаще само стало передавать монастырям малодоходные наделы, рассчитывая, что те смогут лучше их использовать. Бурный рост в 6 в. церковно-монастырских землевладений, которые тогда охватывали до 1/10 всех обрабатываемых территорий (это в свое время породило теорию «монастырского феодализма») был прямым отражением изменений, происходивших в положении византийского крестьянства. В течение первой половины 6 в. значительную его часть уже составляли адскриптиции, в которых превращалась все большая часть сохранявшихся до тех пор мелких земельных собственников. 6 в. – время их наибольшего разорения, время окончательного упадка среднего муниципального землевладения, которое Юстиниан пытался сохранить запретами на отчуждение куриальных имуществ. С середины 6 в. правительство оказалось вынужденным все чаще снимать недоимки с аграрного населения, фиксировать усиливающееся запустение земель и сокращение сельского населения. Соответственно вторая половина 6 в. – время стремительного роста крупной земельной собственности. Как показывает археологический материал ряда районов, крупные светские и церковно-монастырские владения в 6 в. выросли вдвое, если не втрое. Широкое распространение на государственных землях получил эмфитевсис – вечнонаследственная аренда на льготных условиях, связанных с необходимостью вложения значительных сил и средств в поддержание обработки земли. Эмфитевсис стал формой расширения крупного частного землевладения. По мнению ряда исследователей, крестьянское хозяйство и вся аграрная экономика ранней Византии в течение 6 в. утратила способность к развитию. Таким образом, итогом эволюции аграрных отношений в ранневизантийской деревне был ее хозяйственный упадок, который нашел выражение в ослаблении связей деревни с городом, постепенном развитии более примитивного, но менее затратного деревенского производства, усиливавшемся экономическом обособлении деревни от города.

Хозяйственный упадок сказался и на поместье. Произошло резкое сокращение мелкой, в том числе крестьянско-общинной земельной собственности, фактически исчезла старая античная городская земельная собственность. Колонат в ранней Византии стал господствующей формой зависимости крестьян. Нормы колонатных отношений распространялись на взаимоотношения государства и мелких земельных собственников, которые становились второстепенной категорией земледельцев. Более жесткая зависимость рабов и адскриптициев, в свою очередь оказывала влияние на положение остальной массы колонов. Наличие в ранней Византии мелких земельных собственников, свободного крестьянства, объединенного в общины, длительное и массовое существование категории свободных колонов, т.е. более мягких форм колонатной зависимости, не создало условий для прямой трансформации колонатных отношений в феодальную зависимость. Византийский опыт лишний раз подтверждает, что колонат был типично позднеантичной формой зависимости, связанной с разложением рабовладельческих отношений, формой переходной и обреченной на исчезновение. Современная историография отмечает почти полную ликвидацию колоната в 7 в., т.е. он не мог оказать существенного воздействия на формирование феодальных отношений в Византии.

Византия в период правления Юстиниана I.

ГОРОД.

Феодальное общество, как и античное, было в основе своей аграрным, и аграрная экономика оказывала определяющее влияние на развитие византийского города. В ранневизантийскую эпоху Византия с ее 900–1200 городами-полисами, нередко отстоявшими друг от друга на 15–20 км, по сравнению с Западной Европой выглядела «страной городов». Но вряд ли можно говорить о процветании городов и даже расцвете городской жизни в Византии 4–6 вв. по сравнению с предшествующими столетиями. Но то, что крутой перелом в развитии ранневизантийского города наступил только в конце 6 – начале 7 вв. – несомненно. Он совпал с нападениями внешних врагов, потерей части византийский территорий, вторжением масс нового населения,– все это давало возможность ряду исследователей приписывать упадок городов воздействию чисто внешних факторов, на два столетия подорвавших их прежнее благополучие. Разумеется, нет никаких оснований отрицать огромное реальное влияние разгрома многих городов на общее развитие Византии, но заслуживают пристального внимания и собственные внутренние тенденции в развитии ранневизантийского города 4–6 вв.

Его большая устойчивость, чем города западноримского, объясняется рядом обстоятельств. Среди них – меньшее развитие крупных магнатских хозяйств, формировавшихся в условиях их усиливающейся натуральной замкнутости, сохранением в восточных провинциях империи средних земельных собственников и мелких городских землевладельцев, а также массой свободного крестьянства вокруг городов. Это позволяло сохранить достаточно широкий рынок для городских ремесел, а упадок городского землевладения даже повышал роль торговца-посредника в снабжении города. На базе этого сохранялась довольно значительная прослойка торгово-ремесленного населения, объединяемая по профессиям в несколько десятков корпораций и составлявшая обычно не менее 10% общей численности горожан. Малые город имели, как правило, по 1,5–2 тыс. жителей, средние – до 10 тыс., а более крупные – по несколько десятков тысяч, порой более 100 тыс. В целом городское население составляло до 1/4 населения страны.

В течение 4–5 вв. города сохраняли определенную земельную собственность, что обеспечивало доходы городской общины и наряду с другими поступлениями давало возможность поддерживать городскую жизнь и благоустраивать ее. Немаловажным фактором было и то, что под властью города, городской курии находилась значительная часть его сельской округи. Также если на Западе экономический упадок городов вел к пауперизации городского населения, что ставило его в зависимость от городской знати, то в византийском городе торгово-ремесленное население было более многочисленным и экономически более самостоятельным.

Рост крупной земельной собственности, обеднение городских общин и куриалов все-таки делали свое дело. Уже в конце 4 в. ритор Ливаний писал, что некоторые мелкие города становятся «похожими на деревни», а историк Феодорит Киррский (5 в.) сожалел, что они оказываются не в состоянии поддерживать прежние общественные сооружения и «теряют» в числе своих жителей. Но в ранней Византии этот процесс протекал медленно, хотя и неуклонно.

Если в мелких городах с обеднением муниципальной аристократии ослабевали связи с внутриимперским рынком, то в больших рост крупной земельной собственности вел к их подъему, переселению в них богатых землевладельцев, купцов и ремесленников. В 4–5 вв. крупные городские центры переживают подъем, чему способствовала и перестройка управления империей, явившаяся результатом сдвигов, происходивших в позднеантичном обществе. Умножилось число провинций (64), в их столицах сосредоточивалась государственная администрация. Многие из этих столиц стали центрами местного военного управления, иногда, – важными центрами обороны, размещения гарнизонов и крупными религиозными центрами – столицами митрополий. Как правило, в 4-5 вв. в них шло интенсивное строительство (Ливаний писал в 4 в. об Антиохии: «весь город в стройках»), умножалось их население, в какой-то мере создавая иллюзию всеобщего процветания городов и городской жизни.

Следует отметить подъем еще одного типа городов – приморских портовых центров. Там, где это было возможно, все большее число столиц провинций перемещалось в приморские города. Внешне процесс, казалось бы, отражал интенсификацию торгового обмена. Однако на деле развитие морских перевозок, более дешевых и безопасных, происходило в условиях ослабления, упадка разветвленной системы внутренних сухопутных путей.

Своеобразным проявлением «натурализации» хозяйства и экономики ранней Византии явилось развитие государственных производств, предназначенных обеспечивать нужды государства. Такого рода производства также концентрировались преимущественно в столице и крупнейших городах.

Переломным рубежом в развитии малого византийского города, по-видимому, стала вторая половина – конец 5 столетия. Именно в это время малые города вступили в эпоху кризиса, стали утрачивать свое значение как центров ремесла и торговли своей округи, стали «выталкивать» излишнее торгово-ремесленное население. То, что правительство оказалось вынужденным в 498 отменить основную торгово-ремесленную подать – хрисаргир, важный источник денежных поступлений в казну, не было ни случайностью, ни показателем возросшего благополучия империи, а говорило о массовом обнищании торгово-ремесленного населения. Как писал современник, жители городов, угнетаемые собственной нищетой и притеснениями властей, вели жизнь «жалкую и бедственную». Одним из отражений этого процесса, по-видимому, и стал начавшийся с 5 в. массовый отток горожан в монастыри, рост числа городских монастырей, характерный для 5–6 столетия. Возможно, сведения о том, что в некоторых малых городах монашество составляло от 1/4 до 1/3 их населения, преувеличены, однако поскольку уже имелось по несколько десятков городских и пригородных монастырей, множество церквей и церковных учреждений, такое преувеличение в любом случае было небольшим.

Положение крестьянства, мелких и средних городских собственников в 6 в. не улучшилось, ставшие в основной своей массе адскриптициями, свободные колоны и крестьяне, обираемые государством и собственниками земли, не пополняли ряды покупателей на городском рынке. Росла численность бродячего, мигрирующего ремесленного населения. Мы не знаем, каков был отток ремесленного населения из хиревших городов в деревню, но уже во второй половине 6 столетия интенсифицируется рост окружавших города крупных селений, «поселков», бургов. Этот процесс был характерен и для предшествующих эпох, но характер его изменился. Если в прошлом он был связан с усилением обмена между городом и округой, упрочением роли городского производства и рынка, а такие селения были своего рода торговыми форпостами города, то теперь их подъем был обусловлен началом его упадка. При этом от городов обособлялись отдельные округи со свертыванием их обмена с городами.

Подъем ранневизантийских крупных городов в 4–5 вв. также во многом носил структурно-стадиальный характер. Археологический материал наглядно рисует картину реального перелома в развитии крупного ранневизантийского города. Прежде всего, она показывает процесс постепенного нарастания имущественной поляризации городского населения, подтверждающийся данными о росте крупной земельной собственности и размывания слоя средних городских собственников. Археологически это находит выражение в постепенном исчезновении кварталов зажиточного населения. С одной стороны, более четко выделяются богатые кварталы дворцов-усадеб знати, с другой – бедноты, занимавшие все большую часть территории города. Приток торгово-ремесленного населения из малых городов лишь усугублял ситуацию. По-видимому, с конца 5– начала 6 в. можно говорить и об обеднении массы торгово-ремесленного населения крупных городов. Отчасти этим, вероятно, было вызвано прекращение в 6 в. интенсивного строительства в большинстве из них.

Для крупных городов было больше факторов, поддерживавших их существование. Однако пауперизация их населения усугубляла как экономическую, так и социальную ситуацию. Процветали лишь производители предметов роскоши, торговцы продовольствием, крупное купечество и ростовщики. В крупном ранневизантийском городе его население также все больше уходило под покровительство церкви, и последняя все глубже внедрялась в экономику.

Особое место в истории византийского города занимает Константинополь, столица Византийской империи. Новейшие исследования изменили понимание роли Константинополя, внесли поправки в легенды о ранней истории византийской столицы. Прежде всего, император Константин, озабоченный укреплением единства империи, не намеревался создавать Константинополь как «второй Рим» или как «новую христианскую столицу империи». Дальнейшее превращение византийской столицы в гигантский супергород стало результатом социально-экономического и политического развития восточных провинций.

При этом было бы ошибкой считать Константинополь только «бюрократической столицей», политическим центром империи, «городом-паразитом». В рамках константинопольского сената постепенно происходило формирование сенаторского сословия ранней Византии. Само возвышение и рост столицы как центра разветвленного бюрократического управления было обусловлено особенностями эволюции социальной структуры ранневизантийского общества. Относительная слабость сенаторской аристократии и многочисленность муниципальной, наличие масс свободного крестьянства и социально-активное городское население создавали прочную опору сильной центральной власти. Этим объясняется многочисленность чиновничества и административного аппарата, а, соответственно, и самой столицы в 4–6 вв. С функциями государственной власти было связано и особое развитие в Константинополе государственных ведомств, а с концентрацией знати – производства предметов роскоши. С конца 4 в. Константинополь превращается в «мастерскую великолепия», а 5 в. его производственное значение еще более возрастает. С нескольких десятков тысяч человек в начале 5 в. население Константинополя выросло до 350 000 к середины столетия. При Юстиниане был построен последний новый ее квартал, при нем же рост населения прекратился и столица оказалась затронутой теми же процессами, что и другие крупные города империи. Уже Юстиниан начал изгонять из него неимущее и безработное население, а при его преемниках город вступил в эпоху упадка.

Ранневизантийская государственность была последней формой античной государственности, итогом ее долгого развития. Полис – муниципий до конца античности продолжал оставаться основой социальной и административной, политической и культурной жизни общества. Бюрократическая организация позднеантичного общества сложилась в процессе разложения основной его социально-политической ячейки – полиса, и в процессе своего формирования подверглась воздействию социально-политических традиций античного общества, придавших его бюрократии и политическим институтам специфический античный характер. Именно то обстоятельство, что позднеримский режим домината был итогом многовекового развития форм греко-римской государственности, придало ему своеобразие, не сближавшее его ни с традиционными формами восточной деспотии, ни с будущей средневековой, феодальной государственностью.

Власть византийского императора не была властью божества, как у восточных монархов. Она была властью «милостью божьей», но не исключительно таковой. Хотя и освященная богом, в ранней Византии она рассматривалась не как божественно санкционированное персональное всевластие, а как неограниченная, но передоверенная императору власть сената и римского народа. Отсюда и практика «гражданского» избрания каждого императора. Византийцы не случайно считали себя «римлянами», ромеями, хранителями римских государственно-политических традиций, а свое государство – римским, ромейским. То, что в Византии не утвердилась наследственность императорской власти, а выборность императоров сохранилась до конца существования Византии, также следует приписывать не римским обычаям, а влиянию новых социальных условий, классовой неполяризованности общества 8–9 вв. Для позднеантичной государственности было характерно сочетание правления государственной бюрократии и полисного самоуправления.

Характерную черту этой эпохи составляло привлечение к участию в самоуправлении независимых собственников, чиновников в отставке (honorati), духовенства. Вместе с верхушкой куриалов они составляли своего рода официальную коллегию, комитет, стоявший над куриями и ответственный за функционирование отдельных городских институтов. Епископ был «защитником» города не просто в силу своих церковных функций. Его роль в позднеантичном и ранневизантийском городе была особой: он был признанным защитником городской общины, ее официальным представителем перед государством и чиновной администрацией. В этом его положении и обязанностях отражалась общая политика государства и общества в отношении города. Забота о процветании и благополучии городов декламировалась в качестве одной из важнейших задач государства. Обязанностью ранневизантийских императоров являлось быть «филополисами» – «любящими города», она распространялась и на имперскую администрацию. Таким образом, можно говорить не только о поддержании государством остатков полисного самоуправления, но и об определенной ориентации в этом направлении всей политики ранневизантийского государства, ее «градоцентризме».

С переходом к раннему средневековью меняется и политика государства. Из «градоцентристской» – позднеантичной она превращается в новую, чисто «территориальную». Империя как античная федерация городов с подвластными им территориями умерла окончательно. В системе государства город оказался уравненным с деревней в рамках общего территориального деления империи на сельские и городские административно-податные округа.

С этой точки зрения следует рассматривать и эволюцию церковной организации. Еще недостаточно изучен вопрос о том, какие обязательные для ранневизантийской эпохи муниципальные функции церкви отмерли. Но несомненно, что некоторые из сохранившихся функций утратили свою связь с деятельностью городской общины, стали независимой функцией самой церкви. Таким образом, церковная организация, порвав остатки прежней зависимости от антично-полисной структуры, впервые стала самостоятельной, территориально организованной и единой в рамках епархий. Упадок городов, очевидно, в немалой степени этому способствовал.

Соответственно все это находило отражение и в конкретных формах государственно-церковной организации и их функционировании. Император был неограниченным правителем – верховным законодателем и главой исполнительной власти, верховным главнокомандующим и судьей, высшей апелляционной инстанцией, защитником церкви и, как таковой, «земным вождем христианского народа». Назначал и смещал всех должностных лиц и мог по всем вопросам принимать единоличные решения. Государственный совет – консисторий, состоящий из высших должностных лиц, и сенат – орган представительства и защиты интересов сенаторского сословия, имели совещательные, консультативные функции. Все нити управления сходились во дворце. Пышный церемониал высоко поднимал императорскую власть и отделял его от массы подданных – простых смертных. Однако наблюдались и определенные черты ограниченности императорской власти. Будучи «живым законом», император обязан был следовать существующему праву. Он мог принимать единоличные решения, но по основным вопросам советовался не только со своими советниками, но и сенатом, сенаторами. Он был обязан прислушиваться к решению трех «конституционных сил» – сената, армии и «народа», сопричастных к выдвижению и избранию императоров. На этой основе городские партии были в ранней Византии реальной политической силой, и нередко при избрании императорам навязывались условия, которые они обязывались соблюдать. В течение ранневизантийской эпохи абсолютно доминировала гражданская сторона избрания. Освящение власти, по сравнению с избранием, не имело существенного значения. Роль церкви рассматривалась в какой-то мере в рамках представлений о государственном культе.

Все виды службы делили на придворную (palatina), гражданскую (militia) и военную (militia armata). Военное управление и командование было отделено от гражданского, и ранневизантийские императоры, формально верховные главнокомандующие, фактически перестали быть полководцами. Главным в империи было гражданское управление, военная деятельность была подчиненной ему. Поэтому главными, после императора, фигурами в управлении и иерархии были два префекта претория – «вице-короля», стоявшие во главе всей гражданской администрации и ведавшие управлением провинциями, городами, сбором налогов, выполнением повинностей, полицейскими функциями на местах, обеспечением снабжения армии, судом и т.д. Исчезновение в раннесредневековой Византии не только провинциального деления, но и важнейших ведомств префектов, несомненно, свидетельствует о коренной перестройке всей системы государственного управления. Ранневизантийская армия комплектовалась отчасти принудительным набором рекрутов (конскрипция), но чем далее, тем более становилась наемной – из жителей империи и варваров. Ее снабжение и вооружение обеспечивалось гражданскими ведомствами. Конец ранневизантийской эпохи и начало раннесредневековой знаменовались полной перестройкой военной организации. Прежнее деление армии на пограничную, расположенную в пограничных округах и находившуюся под командованием дуксов, и на мобильную, расположенную по городам империи, было отменено.

38-летнее правление Юстиниана (527–565) было переломным периодом ранневизантийской истории. Придя к власти в условиях социального кризиса, император начал с попыток насильно утвердить религиозное единство империи. Его весьма умеренную реформаторскую политику оборвало Восстание Ника (532) – уникальное и вместе с тем характерное для ранневизантийской эпохи городское по форме движение. В нем сфокусировался весь накал социальных противоречий в стране. Восстание было жестоко подавлено. Юстинианом была осуществлена серия административных реформ. Из римского законодательства он воспринял ряд норм, утвердив принцип незыблемости частной собственности. Свод Юстиниана ляжет в основу последующего византийского законодательства, способствовав тому, что Византия останется «правовым государством», в котором авторитет и сила закона играли огромную роль, а дальнейшем окажет сильное влияние на юриспруденцию всей средневековой Европы. В целом эпоха Юстиниана как бы подвела итог, синтезировала тенденции предшествующего развития. Известный историк Г.Л.Курбатов отмечал, что в эту эпоху были исчерпаны все серьезные возможности реформ во всех сферах жизни ранневизантийского общества – социальной, политической, идеологической. В течение 32 из 38 лет правления Юстиниана Византия вела изнурительные войны – в Северной Африке, Италии, с Ираном и пр.; на Балканах ей пришлось отражать натиск гуннов и славян, и надежды Юстиниана на стабилизацию положения империи окончились крахом.

Известных успехов в укреплении центральной власти достиг Ираклий (610–641). Правда, восточные провинции с преобладающим негреческим населением были утрачены, и теперь его власть простиралась преимущественно на греческие или эллинизированные территории. Ираклий принял древний греческий титул «василевс» вместо латинского «император». Статус правителя империи уже не связывался с идеей выборности государя, как представителя интересов всех подданных, как главная должность в империи (магистрат). Император стал средневековым монархом. Одновременно был совершен перевод всего государственного дело- и судопроизводства с латинского на греческий язык. Тяжелое внешнеполитическое положение империи требовало концентрации власти на местах, и «принцип разделения» властей стал сходить с политической арены. Радикальные перемены начались в структуре провинциального управления, изменились границы провинций, вся полнота власти военной и гражданской вручалась теперь императорам наместнику – стратигу (военачальнику). Стратиг получил власть над судьями и чиновниками фиска провинции, а сама провинция стала называться «фема» (ранее так назывался отряд местного войска).

В сложной военной обстановке 7 в. неизменно возрастала роль армии. Со становлением фемного строя утрачивали свое значение наемные войска. Фемный строй опирался на деревню, свободные крестьяне-стратиоты становились главной военной силой страны. Они были занесены в стратиотские списки-каталоги, получали определенные привилегии в отношении налогов и повинностей. За ними были закреплены земельные участки, которые были неотчуждаемы, но могли передаваться по наследству при условии продолжения несения военной службы. С распространением фемной системы восстановление власти империи в провинциях ускорилось. Свободное крестьянство превращалось в налогоплательщиков казны, в воинов фемного ополчения. Государство, испытывавшее острую нужду в деньгах, во многом освобождалось от обязанности содержать армию, хотя стратиоты получали определенное жалование.

Первые фемы возникли в Малой Азии (Опсикий, Анатолик, Армениак). С конца 7 до начала 9 в. они образовались и на Балканах: Фракия, Эллада, Македония, Пелопоннес, а также, вероятно, Фессалоника-Диррахий. Итак, Малая Азия стала «колыбелью средневековой Византии». Именно здесь в условиях острой военной необходимости раньше всего сложился и оформился фемный строй, родилось стратиотское крестьянское сословие, укрепившее и поднявшее общественно-политическое значение деревни. В конце 7–8 в. десятки тысяч покоренных силой и подчинившихся добровольно славянских семей были переселены на северо-запад Малой Азии (в Вифинию), наделены землей на условиях несения военной службы, их делали налогоплательщиками казны. В качестве основных территориальных подразделений фемы уже все более отчетливо выступают военные округа, турмы, а не провинциальные города, как прежде. В Малой Азии из числа фемных командиров начался формироваться будущий феодальный господствующий класс Византии. К середине 9 в. фемный строй утвердился во всей территории империи. Новая организация военных сил и управления позволила империи отражать натиск врагов и перейти к возвращению потерянных земель.

Но фемный строй, как позднее обнаружилось таил в себе опасность для центральной власти: стратиги, обретя огромную власть, старались ускользнуть из-под контроля центра. Они вели даже войны друг с другом. Поэтому императоры стали дробить крупные фемы, вызывая этим недовольство стратигов, на гребне которого к власти пришел стратиг фемы Анатолик Лев III Исавр (717–741).

Льву III и другим императорам-иконоборцам, которым удалось, поборов центробежные тенденции, надолго превратить церковь и военно-административную систему фемного управления в опору своего трона, принадлежит исключительное место в укреплении императорской власти. Они, прежде всего, подчинили своему влиянию церковь, присвоив себе право решающего голоса при выборах патриарха и при принятии важнейших церковных догматов на вселенских соборах. Непокорных патриархов низлагали, ссылали, лишали трона также и римских наместников, пока те не оказались с середины 8 столетия под протекторатом Франкского государства. Иконоборчество внесло свой вклад в разлад с Западом, послужив завязкой будущей драмы разделения церквей. Императоры-иконоборцы возродили и упрочили культ императорской власти. Те же цели преследовала политика возобновления римского судопроизводства и возрождения пережившего глубокий упадок в 7 в. римского права. Эклога (726) резко повысила ответственность чиновников перед законом и государством и установила смертную казнь за всякое выступление против императора и державы.

В последний четверти 8 в. основные цели иконоборчества были достигнуты: подорвано материальное положение оппозиционного духовенства, его имущество и земли были конфискованы, многие монастыри закрыты, крупные центры сепаратизма разгромлены, фемная знать подчинена престолу. Ранее же стратиги добивались полной независимости от Константинополя, и таким образом возник конфликт двух основных группировок господствующего класса, военной аристократии и гражданской власти, за политическое преобладание в государстве. Как отмечает исследователь Византии Г.Г.Литаврин, «это была борьба за два различных пути развития феодальных отношений: столичная бюрократия, распоряжавшаяся средствами казначейства, стремилась ограничить рост крупного землевладения, усилить податной гнет, тогда как фемная знать видела перспективы своего усиления во всемерном развитии частновладельческих форм эксплуатации. Соперничество «полководцев» и «бюрократии» стоит на столетия стержнем внутренней политической жизни империи…».

Иконоборческая политика утратила свою остроту во второй четверти 9 в., поскольку дальнейший конфликт с церковью грозил ослаблением позиций господствующего класса. В 812–823 Константинополь осадил узурпатор Фома Славянин, его поддержали знатные иконопочитатели, некоторые стратиги Малой Азии и часть славян на Балканах. Восстание было подавлено, оно отрезвляюще подействовало на правящие круги. VII Вселенский собор (787) осудил иконоборчество, а в 843 иконопочитание было восстановлено, победило стремление к централизации власти. Немало сил потребовала и борьба с приверженцами дуалистической павликианской ереси. На востоке Малой Азии они создали своеобразное государство с центром в городе Тефрика. В 879 этот город был взят правительственными войсками.

ВИЗАНТИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 9–11 В.

Укрепление могущества императорской власти предопределило пути развития феодальных отношений в Византии и, соответственно, характер ее политической системы. На три столетия централизованная эксплуатация стала основным источником материальных средств. Служба крестьян-стратиотов в фемном ополчении по крайней мере на два века осталась фундаментом военного могущества Византии.

Наступление зрелого феодализма исследователи датируют концом 11 или даже рубежом 11–12 в. Формирование крупного частного землевладения приходится на вторую половину 9–10 в., процесс разорения крестьянства усилился в неурожайные годы 927/928. Крестьяне разорялись и продавали свою землю за бесценок динатам, становясь их держателями-париками. Все это резко уменьшило доходы фиска, ослабило фемное ополчение. С 920 и до 1020 императоры, обеспокоенные массовым уменьшением доходов, издали серию указов-новелл в защиту крестьян землевладельцев. Они известны как «законодательство императоров Македонской династии (867–1056)». Крестьянам предоставлялось предпочтительное право на покупку земли. Законодательство, прежде всего, имело в виду интересы казначейства. Общинники-односельчане обязаны были уплачивать налоги (круговой порукой) за заброшенные крестьянские участки. Запустевшие земли общин распродавались или отдавались в аренду.

Византийская империя в 1025

11–12 ВВ.

Сглаживаются различия между разными категориями крестьян. С середины 11 в. растет условное землевладением. Еще в 10 в. императоры жаловали светской и духовной знати так называемые «невещные права», состоявшие в передаче права сбора в свою пользу государственных налогов с определенной территории на установленный срок или пожизненно. Эти пожалования назывались солемниями или прониями. Пронии предусматривали в 11 в. несения со стороны их получателя военной службы в пользу государства. В 12 в. прония обнаруживает тенденцию к превращению в наследственную, а затем и безусловную собственность.

В ряде районов Малой Азии в канун IV крестового похода сложились комплексы обширных владений, фактически независимых от Константинополя. Оформление вотчины, а затем ее имущественных привилегий совершалось в Византии замедленными темпами. Налоговый иммунитет представлялся как исключительная льгота, в империи не сложилась иерархическая структура земельной собственности, не получила развитие и система вассально-личных отношений.

ГОРОД.

Новый подъем византийских городов достиг своего апогея в 10–12 вв., причем охватил не только столицу Константинополь, но некоторые провинциальные города – Никею, Смирну, Эфес, Трапезунд. Византийское купечество развернуло широкую международную торговлю. Ремесленники столицы получали крупные заказы от императорского дворца, высшего духовенства, чиновничества. В 10 в. был составлен городской устав – Книга Эпарха. Она регламентировала деятельность основных ремесленных и торговых корпораций.

Постоянное вмешательство государства в деятельность корпораций стало тормозом их дальнейшего развития. Особенно жестокий удар по византийскому ремеслу и торговле нанесли непомерно высокие налоги и предоставление льгот в торговле итальянским республикам. Признаки упадка обнаружились в Константинополе: засилье в его экономике итальянцев росло. К концу 12 в. само снабжение столицы империи продовольствием оказалось в основном в руках итальянских купцов. В провинциальных городах эта конкуренция ощущалась слабо, но зато такие города все более попадали под власть крупных феодалов.

СРЕДНЕВЕКОВОЕ ВИЗАНТИЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО

сложилось в своих важнейших чертах как феодальная монархия к началу 10 в. при Льве VI Мудром (886–912) и Константине II Багрянородном (913–959). В правление императоров Македонской династии (867–1025) империя достигла необычайного могущества, которого она никогда не знала в последующем.

С 9 в. начинаются первые активные контакты Киевской Руси с Византией. Начиная с 860 они способствовали установлению стабильных торговых отношений. Вероятно, к этому времени относится начало христианизации Руси. Договоры 907–911 открыли ей постоянную дорогу на константинопольский рынок. В 946 состоялось посольство княгини Ольги в Константинополь, оно сыграло немалую роль в развитии торгово-денежных отношений и распространения христианства на Руси. Однако при князе Святославе активные торгово-военные политические отношения сменились длительной полосой военных конфликтов. Святославу не удалось закрепиться на Дунае, но и в дальнейшем Византия продолжала торговать с Русью и неоднократно прибегала к ее военной помощи. Следствием этих контактов стал брак Анны, сестры византийского императора Василия II, с князем Владимиром, довершивший принятие христианства в качестве государственной религии Руси (988/989). Это событие ввело Русь в ряды крупнейших христианских государств Европы. На Руси распространилась славянская письменность, ввозились богословские книги, предметы культа и т.д. Экономические и церковные связи Византии и Руси продолжали развиваться и упрочиваться в 11–12 в.

В правление династии Комнинов (1081–1185) имел место новый временный подъем византийского государства. Комнины одержали крупные победы над турками-сельджуками в Малой Азии и вели активную политику на Западе. Упадок византийского государства остро проявился лишь в конце 12 в.

Организация государственной администрации и управления империей в 10 – сер. 12 в. также претерпела серьезные изменения. Шло активное приспособление норм юстиниановского права к новым условиям (сборники ИсагогаПрохиронВасилики и издание новых законов.) Синклит, или совет высшей знати при василевсе, генетически тесно связанный с позднеримским сенатом, был в целом послушным орудием его власти.

Формирование персонала важнейших органов управления целиком определялось волей императора. При Льве VI была приведена в систему иерархия чинов и титулов. Она служила одним из важнейших рычагов усиления императорской власти.

Власть императора была отнюдь не беспредельной, зачастую весьма непрочной. Во-первых, она не была наследственной; обожествлялся императорский трон, место василевса в обществе, его ранг, а не сама его личностью и не династия. В Византии рано утвердился обычай соправительства: правящий василевс спешил при жизни короновать своего наследника. Во-вторых, засилье временщиков расстраивало управление в центре и на местах. Падал авторитет стратига. Снова происходило разделение военной и гражданской власти. Главенство в провинции переходило к судье-претору, стратиги становились начальниками мелких крепостей, высшую военную власть представлял глава тагмы – отряда профессиональных наемников. Но в конце 12 в. еще имелся значительный слой свободного крестьянства, постепенно происходили изменения в армии.

Никифор II Фока (963–969) выделил из массы стратигов их состоятельную верхушку, из которой сформировал тяжеловооруженную кавалерию. Менее состоятельные были обязаны служить в пехоте, во флоте, в обозе. С 11 в. обязанность личной службы заменялась денежной компенсацией. На полученные средства содержалось наемное войско. Пришел в упадок флот армии. Империя стала зависеть от помощи флота итальянцев.

Положение дел в армии отражало перипетии политической борьбы внутри господствующего класса. С конца 10 в. полководцы стремились вырвать власть у усилившейся бюрократии. Эпизодически представители военной группировки захватывали власть в средине 11 в. В 1081 мятежный полководец Алексей I Комнин (1081–1118) занял престол.

На этом эпоха чиновной знати завершилась, усилился процесс оформления замкнутого сословия крупнейших феодалов. Главную социальную опору Комнинов составляла уже крупная провинциальная землевладельческая знать. Был сокращен штат чиновников в центре и в провинциях. Однако Комнины лишь на время упрочили византийское государство, но не им удалось предотвратить феодальный упадок.

Экономика Византии в 11 в. находилась на подъеме, однако ее социально-политическая структура оказалась в кризисе старой формы византийской государственности. Выходу из кризиса способствовала эволюция второй половины 11 в. – рост феодального землевладения, превращение основной массы крестьянства в феодально-эксплуатируемое, консолидация господствующего класса. Но крестьянская часть войска, разорявшиеся стратиоты, уже не была серьезной военной силой даже в сочетании с ударными феодальными отрядами и наемниками, она становилась обузой в военных действиях. Крестьянская часть была все более ненадежной, что придавало решающую роль полководцам и верхушке армии, открывало дорогу для их мятежей и восстаний.

С Алексеем Комниным к власти пришла не просто династия Комнинов. К власти пришел целый клан военно-аристократических фамилий, уже с 11 в. связанных родственными и дружественными узами. Комниновский клан оттеснил от управления страной гражданскую знать. Ее значение и влияние на политические судьбы страны было снижено, управление все больше сосредоточивалось во дворце, при дворе. Роль синклита как главного органа гражданского управления упала. Родовитость становится эталоном знатности.

Раздача проний позволяла не только укрепить, упрочить господство комниновского клана. Прониями была удовлетворена и часть гражданской знати. С развитием института проний государство создало фактически уже чисто феодальную армию. Вопрос о том, насколько при Комнинах выросло мелкое и среднее феодальное землевладение, является спорным. Трудно сказать почему, но правительство Комнинов делало значительный упор на привлечение в византийскую армию иностранцев, в том числе и путем раздачи им проний. Так в Византии появилось значительное количество западных феодальных фамилий Самостоятельность патриархов, пытавшихся в 11 в. выступать в качестве своего рода «третьей силы», была подавлена.

Утверждая господство своего клана, Комнины помогали феодалам обеспечить спокойную эксплуатацию крестьянства. Уже начало правления Алексея было отмечено беспощадным подавлением народно-еретических движений. Наиболее упорных еретиков и бунтарей сжигали. Церковь также активизировала свою борьбу с ересями.

Феодальное хозяйство в Византии переживает подъем. Причем уже в 12 в. был заметен перевес частновладельческих форм эксплуатации над централизованными. Феодальное хозяйство давало все больше товарной продукции (урожайность – сам-пятнадцать, сам-двадцать). Объем товарно-денежных отношений возрос в 12 в. в 5 раз по сравнению с 11 в.

В крупных провинциальных центрах развивались производства, аналогичные константинопольским (Афины, Коринф, Никея, Смирна, Эфес), что больно ударило по столичному производству. Провинциальные города выходили на прямые связи с итальянским купечеством. Но в 12 в. Византия уже теряет монополию торговли не только в западной, но и в восточной части Средиземноморья.

Политика Комнинов в отношении итальянских городов-государств целиком определялась интересами клана. Более всего от нее страдало константинопольское торгово-ремесленное население и купечество. Государство в 12 в. получило немалые доходы от оживления городской жизни. Византийское казначейство не испытывало, несмотря на активнейшую внешнюю политику и огромные военные расходы, а также затраты на содержание пышного двора, острой нужды в деньгах на протяжении значительной части 12 столетия. Помимо организации дорогостоящих экспедиций, императоры в 12 в. вели большое военное строительство, имели неплохой флот.

Подъем византийских городов в 12 в. оказался кратковременным и незавершенным. Возрастал лишь ложившийся на крестьянское хозяйство гнет. Государство, дававшее феодалам те или иные льготы и привилегии, увеличивавшие их власть над крестьянами, фактически не стремилось к существенному сокращению государственных поборов. Налог телос, ставший основной государственной податью, не учитывал индивидуальные возможности крестьянского хозяйства, имел тенденцию к превращению в унифицированный налог типа подворного или подымного. Состояние внутреннего, городского рынка во второй половине 12 в. начало замедляться в связи со снижением покупательной способности крестьян. Это обрекало многие массовые ремесла на застой.

Усилившаяся в последней четверти 12 в. пауперизация и люмпен-пролетаризация части городского населения особенно остро проявилась в Константинополе. Уже в это время начинает сказываться на его положении усиливавшийся ввоз в Византию более дешевых итальянских товаров массового спроса. Все это накаляло социальную обстановку в Константинополе, приводило к массовым антилатинским, антиитальянским выступлениям. В провинциальных городах также начинают проявляться черты известного их экономического упадка. Византийское монашество активно умножалось не только за счет сельского населения, но и торгово-ремесленного. В византийских городах 11–12 вв. не сложилось торгово-ремесленных объединений типа западноевропейских цехов, ремесленники не играли самостоятельной роли в общественной жизни города.

К византийским городам вряд ли можно применить термины «самоуправление» и «автономия», ибо они подразумевают административную автономию. В грамотах византийских императоров городам речь идет о податных и отчасти судебных привилегиях, в принципе учитывающих интересы даже не всей городской общины, а отдельных групп ее населения. Не известно, боролось ли городское торгово-ремесленное население за «свою» собственную автономию, отдельно от феодалов, но факт остается фактом – те элементы ее, которые укрепились в Византии, ставили во главе их феодалов. В то время как в Италии феодальный класс дробился и образовывал слой городских феодалов, оказывавшийся союзником сословия горожан, в Византии элементы городского самоуправления были только отражением закрепления власти феодалов над городами. Нередко в городах власть находилась в руках 2–3 феодальных фамилий. Если в Византии 11–12 вв. намечались какие-либо тенденции к возникновению элементов городского (бюргерского) самоуправления, то во второй половине – конце 12 в. они оказались прерванными – и навсегда.

Таким образом, в итоге развития византийского города в 11–12 вв. в Византии, в отличие от Западной Европы, не сложилось ни крепкой городской общины, ни мощного самостоятельного движения горожан, ни развитого городского самоуправления и даже его элементов. Византийские ремесленники и купцы были отстранены от участия в официальной политической жизни и в городском управлении.

Падение могущества Византии в последней четверти 12 в. было связано с углублением процессов укрепления византийского феодализма. С формированием местного рынка неизбежно усиливалась борьба тенденций децентрализации и централизации, нарастание которой характеризует эволюцию политических отношений в Византии 12 столетия. Комнины весьма решительно стали на путь развития условного феодального землевладения, не забывая и о своем собственном семейном феодальном могуществе. Они раздавали феодалам податные и судебные привилегии, тем самым увеличивая объем частновладельческой эксплуатации крестьян и их реальную зависимость от феодалов. Однако стоявший у власти клан отнюдь не желал отказываться и от централизованных доходов. Поэтому с сокращением собираемости налогов государственный податной гнет усиливался, что вызывало резкое недовольство крестьянства. Комнины не поддерживали тенденций по превращению проний в условные, но наследственные владения, к чему активно стремилась все возраставшая часть прониаров.

Клубок противоречий, усиливавшихся в Византии в 70–90-е годы 12 в. был во многом итогом той эволюции, которую претерпело византийское общество и его господствующий класс в этом столетии. Силы гражданской знати были в достаточной степени подорваны в 11–12 вв., но она нашла себе опору в людях, недовольных политикой Комнинов, засильем и хозяйничаньем комниновского клана на местах.

Отсюда требования усилить центральную власть, упорядочить государственное управление – волна, на которой пришел к власти Андроник I Комнин (1183–1185). Массы константинопольского населения рассчитывали, что гражданское, а не военное правительство сможет эффективнее ограничить привилегии знати и иностранцев. Симпатии к гражданскому чиновничеству возрастали и с подчеркнутым аристократизмом Комнинов, в какой-то мере отмежевывавших себя от остальной части господствующего класса, их сближением с западной аристократией. Оппозиция Комнинам находила все большую поддержку как в столице, так и в провинциях, где ситуация была сложнее. В социальной структуре и составе господствующего класса в течение 12 в. произошли некоторые изменения. Если в 11 в. феодальная аристократия провинций была в основном представлена крупными военными фамилиями, крупной раннефеодальной знатью провинций, то в течение 12 в. выросла мощная провинциальная прослойка феодалов «средней руки». Она не была связана с комниновским кланом, активно участвовала в городском самоуправлении, постепенно прибирала к своим рукам власть на местах, и борьба за ослабление власти правительства в провинциях становилась одной из ее задача. Она сплачивала в этой борьбе вокруг себя местные силы, опиралась на города. У нее не было военных сил, но ее орудием становились местные военные командиры. Причем речь идет не о старых аристократических фамилиях, располагавших огромными собственными силами и могуществом, а о тех, кто мог действовать только при их поддержке. В Византии конца 12 в. стали нередкими сепаратистские выступления, уход из-под центральной власти целых областей.

Таким образом, можно говорить о несомненном расширении византийского феодального класса в 12 в. Если в 11 в. узкий круг крупнейших феодальных магнатов страны боролся за центральную власть и был с ней неразрывно связан, то в течение 12 в. вырос мощный слой провинциальных феодалов-архонтов, становившийся важным фактором действительно феодальной децентрализации.

Правившие после Андроника I императоры в какой-то мере, хотя и вынужденно, продолжали его политику. С одной стороны, они ослабили силу комниновского клана, но не решались усилить элементы централизации. Они не выражали интересы провинциалов, но последние с их помощью свалили господство комниновского клана. Они не проводили никакой целенаправленной политики против итальянцев, просто опирались на народные выступления как средство давления на них, а затем шли на уступки. В результате в государстве не происходило ни децентрализации, ни централизации управления. Все были недовольны, но никто не знал, что делать.

В империи существовало хрупкое равновесие сил, в котором любые попытки решительных действий мгновенно блокировались оппозицией. Ни одна из сторон не отваживалась на реформы, но все боролись за власть. В этих условиях авторитет Константинополя падал, провинции жили все более самостоятельной жизнью. Даже серьезные военные поражения и потери не изменили обстановку. Если Комнины могли, опираясь на объективные тенденции, сделать решительный шаг к утверждению феодальных отношений, то ситуация, сложившаяся в Византии к концу 12 в., оказывалась внутренне неразрешимой. В империи не было сил, которые могли бы решительно порвать с традициями устойчивой централизованной государственности. Последняя имела еще достаточно прочную опору в реальной жизни страны, в государственных формах эксплуатации. Поэтому в Константинополе не оказалось тех, кто мог бы решительно бороться за сохранение империи.

Комниновская эпоха сложила устойчивую военно-чиновную элиту, рассматривающую страну как своего рода «поместье» Константинополя и привыкшую не считаться с интересами населения. Ее доходы растрачивались на пышное строительство и дорогостоящие заморские кампании, при этом границы страны оказывались слабо защищенными. Комнины окончательно ликвидировали остатки фемного войска, фемной организации. Они создали боеспособную феодальную армию, способную одерживать крупные победы, ликвидировали остатки фемных флотов и создали боеспособный центральный флот. Но защита областей все более зависела теперь от центральных сил. Комнины сознательно обеспечивали в византийском войске высокий процент иностранного рыцарства, они столь же сознательно тормозили превращение проний в наследственную собственность. Императорские дарения и пожалования превращали прониаров в привилегированную верхушку армии, но положение основной массы армии было недостаточно обеспеченным и устойчивым.

В конечном счете правительству пришлось частично возродить элементы региональной военной организации, отчасти подчинив местным стратигам гражданскую администрацию. Вокруг них стала сплачиваться местная знать со своими локальными интересами, прониары и архонты, пытавшиеся упрочить право собственности на свои владения, городское население, желавшее защитить свои интересы. Все это резко отличалось от обстановки 11 в. тем, что за всеми возникавшими на местах движениями с середины 12 в. стояли мощные тенденции к феодальной децентрализации страны, оформившиеся в результате утверждения византийского феодализма, процессов складывания региональных рынков. Они выразились в появлении самостоятельных или полусамостоятельных образований на территории империи, особенно на ее окраинах, обеспечивающих защиту локальных интересов и лишь номинально подчинявшихся константинопольскому правительству. Таким стал Кипр под властью Исаака Комнина, области центральной Греции под властью Каматира и Льва Сгура, Западной Малой Азии. Шел процесс постепенного «отъединения» областей Понта-Трапезунда, где медленно укреплялась власть Гавров-Таронитов, объединивших вокруг себя местных феодалов и торгово-купеческие круги. Они стали основой будущей Трапезундской империи Великих Комнинов (1204–1461), превратившейся с захватом крестоносцами Константинополя в самостоятельное государство.

Растущая изоляция столицы была во многом учтена крестоносцами и венецианцами, видевшими реальную возможность превратить Константинополь в центр своего господства в Восточном Средиземноморье. Правление Андроника I показало, что возможности консолидации империи на новой основе были упущены. Он утвердил свою власть еще при поддержке провинций, но не оправдал их надежд и лишился ее. Разрыв провинций с Константинополем стал свершившимся фактом, провинции не пришли на помощь столице, когда ее в 1204 осадили крестоносцы. Константинопольская знать, с одной стороны, не желала расставаться со своим монопольным положением, а с другой – всячески стремилась упрочить свое собственное. Комниновская «централизация» давала возможность правительству маневрировать крупными средствами, быстро увеличивать то армию, то флот. Но эта смена необходимостей создавала колоссальные возможности для коррупции. К моменту осады военные силы Константинополя состояли в основном из наемников и были незначительны. Их невозможно было мгновенно увеличить. «Большой флот» был за ненадобностью ликвидирован. К началу осады крестоносцами византийцы смогли «поправить 20 сгнивших судов, проточенных червями». Неразумная политика константинопольского правительства накануне падения парализовала даже торгово-купеческие круги. Обедневшая масс населения ненавидела чванную и высокомерную знать. Крестоносцы 13 апреля 1204 без труда овладели городом, и измученная беспросветной нуждой беднота вместе ними громила и грабила дворцы и дома знати. Началось знаменитое «константинопольское опустошение», после которого столица империи уже не могла оправиться. На Запад хлынула «священная константинопольская добыча», но огромная часть культурного наследия Византии оказалась безвозвратно утраченной в ходе пожара при захвате города. Падение Константинополя и распад Византии не были закономерным следствием одних лишь объективных тенденций развития. Во многом это было и прямым результатом неразумной политики константинопольских властей».

Византийская империя в 1265

ЦЕРКОВЬ

в Византии была беднее западной, священники платили налоги. Целибат в империи был с 10 в. обязательным для священнослужителей, начиная с ранга епископа. В имущественном отношении даже высшее духовенство зависело от благоволения императора и обычно послушно исполняло его волю. Высшие иерархи втягивались в междоусобия знати. С середины 10 в. они стали чаще переходить на сторону военной аристократии.

В 11–12 вв. империя была поистине страной монастырей. Основывать или одаривать монастыри стремились почти все знатные лица. Даже несмотря на оскудение казны и резкое уменьшение фонда государственных земель к концу 12 в., императоры весьма робко и редко прибегали к секуляризации церковных земель. В 11–12 вв. в внутриполитической жизни империи стала ощущаться постепенная феодализация народностей, которые стремились выйти из состава Византии и образовать независимые государства.

Таким образом, византийская феодальная монархия 11–12 в. не вполне соответствует ее социально-экономической структуре. Кризис императорской власти не был до конца преодолен к началу 13 в. В то же время упадок государства не был следствием упадка византийской экономики. Причина состояла в том, что социально-экономическое и общественное развитие приходило в неразрешимое противоречие с косными, традиционными формами государственного управления, которые лишь частично были приспособлены к новых условиям.

Кризис конца 12 в. усилил процесс децентрализации Византии, способствовал ее завоеванию. В последней четверти 12 в. Византия были утратила Ионийские острова, Кипр, в ходе 4 крестового похода начался систематический захват ее территорий. 13 апреля 1204 крестоносцы захватили и разграбили Константинополь. На развалинах Византии в 1204 возникло новое, искусственно созданное государство, в которое вошли земли, протянувшиеся от Ионийского до Черного моря, принадлежащие западноевропейским рыцарям. Их назвали Латинской Романией, в нее вошли Латинская империя со столицей в Константинополе и государства «франков» на Балканах, владения Венецианской республики, колонии и фактории генуэзцев, территории, принадлежавшие духовно-рыцарскому ордену госпитальеров (иоаннитов; Родос и острова Додеканеса (1306–1422). Но крестоносцам не удалось осуществить план захвата всех земель, принадлежащих Византии. В северо-западной части Малой Азии возникло самостоятельное греческое государство – Никейская империя, в Южном Причерноморье – Трапезундская империя, на западе Балкан – Эпирское государство. Они считали себя наследниками Византии и стремились к ее воссоединению.

Культурное, языковое и религиозное единство, исторические традиции обусловили наличие тенденций к объединению Византии. Ведущая роль в борьбе против Латинской империи сыграла Никейская империя. Это было одно из наиболее сильных греческих государств. Ее правители, опираясь на мелких и средних землевладельцев и города, сумели в 1261 году изгнать латинян из Константинополя. Латинская империя прекратила свое существование, но и восстановленная Византия была лишь подобием прежней мощной державы. Теперь она включала в себя западную часть Малой Азии, часть Фракии и Македонии, острова в Эгейском море и ряд крепостей на Пелопоннесе. Внешнеполитическая обстановка и центробежные силы, слабость и отсутствие единства в городском сословии затрудняли попытки к дальнейшемуобъединению. Династия Палеологов не вступила на путь решительной борьбы против крупных феодалов, опасаясь активности народных масс, она предпочитала династические браки, феодальные войны с использованием иностранных наемников. Внешнеполитическое положение Византии оказалось крайне затруднительным, со стороны Запада не прекращались попытки воссоздать Латинскую империю и распространить на Византию власть римского папы; усилилось экономическое и военное давление со стороны Венеции и Генуи. Атаки сербов с северо-запада и турок с Востока становились все успешнее. Византийские императоры стремились получить военную помощь путем подчинения греческой церкви папе (Лионская уния, Флорентийская уния), однако засилье итальянского торгового капитала и западных феодалов было настолько ненавистно населению, что правительство не смогло заставить народ признать унию.

В этот период господство крупного светского и церковного феодального землевладения еще более упрочилось. Прония вновь приобретает форму наследственного условного владения, расширяются иммунитетные привилегии феодалов. Кроме пожалованного налогового иммунитета, они все чаще приобретают административный и судебный иммунитет. Государство по-прежнему определяло размеры публично-правовой ренты с крестьян, которую оно передавало феодалам. Ее основу составлял налог с дома, с земли, с упряжки скота. На всю общину распространялись налоги: десятина скота и пастбищные сборы. Зависимые крестьяне (парики) несли и частноправовые повинности в пользу феодала, причем они регулировались не государством, а обычаями. Барщина составляла в среднем 24 дня в году. В 14–15 в. она все чаще превращались в денежные платежи. Очень существенными были денежные и натуральные сборы в пользу феодала. Византийская община превратилась в элемент вотчинной организации. В стране росла товарность сельского хозяйства, но продавцами на внешних рынках выступали светские феодалы и монастыри, которые извлекали большие выгоды из этой торговли, усилилась имущественная дифференциация крестьянства. Крестьяне все больше превращались в безземельных и малоземельных, они становились наемными работниками, арендаторами чужой земли. Укрепление вотчинного хозяйства способствовало развитию в деревне ремесленного производства. Поздневизантийский город не обладал монополией изготовления и сбыта ремесленной продукции.

Для Византии 13–15 вв. был характерен возрастающий упадок городской жизни. Латинское завоевание нанесло тяжелый удар экономике византийского города. Конкуренция итальянцев, развитие ростовщичества в городах приводило к обеднению и разорению широких слоев византийских ремесленников, которые пополняли ряды городского плебса. Значительная часть внешней торговли государства сосредоточилась в руках генуэзских, венецианских, пизанских и других западноевропейских купцов. Торговые фактории иностранцев находились в важнейших пунктах империи (Фессалонике, Адрианополе, почти во всех городах Пелопоннеса и т.д.). В 14–15 вв. на Черном и Эгейском морях господствовали корабли генуэзцев и венецианцев, а некогда могущественный флот Византии пришел в упадок.

Особенно заметно проявился упадок городской жизни в Константинополе, там целые кварталы были в запустении, но и в Константинополе экономическая жизнь полностью не заглохла, а временами оживлялась. Более благоприятным было положение крупных портовых городов (Трапезунд, в котором существовал союз местных феодалов и торгово-промышленной верхушки). Они принимали участие и в международной и местной торговле. Большинство средних и мелких городов превращались в центры местного обмена товарами ремесленного производства. Они, будучи резиденциями крупных феодалов, являлись также церковно-административными центрами.

К началу 14 в. большая часть Малой Азии была захвачена турками-османами. В 1320–1328 в Византии вспыхнула междоусобная война между императором Андроником II и его внуком Андроником III, стремившимся захватить престол. Победа Андроника III еще более усилила феодальную знать и центробежные силы. В 20–30-е 14 в. Византия вела изнурительные войны с Болгарией и Сербией.

Решающим периодом явились 40-е 14 в., когда в ходе борьбы двух клик за власть разгорелось крестьянское движение. Встав на сторону «законной» династии, оно стало громить имения мятежных феодалов, возглавлявшихся Иоанном Кантакузином. Правительство Иоанна Апокавка и патриарха Иоанна поначалу проводило решительную политику, резко выступив как против сепаратистки настроенной аристократии (и прибегая при этом к конфискации имений непокорных), так и против мистической идеологии исихастов. Горожане Фессалоник поддержали Апокавка. Движение возглавила партия зилотов, программа которой вскоре приняла антифеодальный характер. Но активность масс испугала константинопольское правительство, которое не решилось использовать шанс, какой давало ему народное движение. Апокавк в 1343 был убит, борьба правительства против мятежных феодалов фактически прекратилась. В Фессалониках положение обострилось в результате перехода городской знати (архонтов) на сторону Кантакузина. Выступивший плебс истребил большую часть городской знати. Однако движение, потеряв связь с центральным правительством, осталось локальным по своему характеру и было подавлено.

Это крупнейшее городское движение поздней Византии было последней попыткой торгово-ремесленных кругов противостоять засилью феодалов. Слабость городов, отсутствие сплоченного городского патрициата, социальной организации ремесленных цехов, традиций самоуправления предопределили их поражение. В 1348–1352 Византия проиграла войну с генуэзцами. Черноморская торговля и даже снабжение Константинополя хлебом оказались сосредоточенными в руках итальянцев.

Византия была обессилена и не могла противиться натиску турок, которые овладели Фракией. Теперь в состав Византии входили Константинополь с округой, Фессалоники и часть Греции. Поражение сербов от турок у Марицы в 1371 фактически сделало византийского императора вассалом турецкого султана. Византийские феодалы шли на компромисс с иноземными завоевателями, чтобы сохранить свои права на эксплуатацию местного населения. Византийские торговые города, в том числе Константинополь, видели своего основного врага в итальянцах, недооценивая турецкую опасность, даже рассчитывали с помощью турок уничтожить засилье иностранного торгового капитала. Отчаянная попытка населения Фессалоники в 1383–1387 бороться против турецкого владычества на Балканах окончилась неудачей. Итальянское купечество также недооценивало реальной опасности турецкого завоевания. Разгром турок Тимуром при Анкаре в 1402 помог Византии временно восстановить независимость, но византийцы и южнославянские феодалы не сумели использовать ослабление турок, и в 1453 Константинополь был захвачен Мехмедом II. Затем пали и остальные греческие территории (Морея – 1460, Трапезунд – 1461). Византийская империя прекратила свое существование.

 
 
 
 
Византийская империя была преимущественно греко-говорящей восточной половиной Римской империи в период поздней античности и средневековья. Несмотря на то, что эта огромная империя существовала в течение более тысячи лет, породив богатые традиции в искусстве, литературе и науке и являясь буфером азиатского вторжения в Европу, сегодня далеко не все вспоминают о великом наследии Византии.


1. Греческие колонисты из Мегары

 
Византия основана греческими колонистами из Мегары.
Византия основана греческими колонистами из Мегары.


Византия была древнегреческим городом, основанным греческими колонистами из Мегары в 657 году до нашей эры. Город был восстановлен и вновь открыт в качестве новой столицы Византийской империи императором Константином I в 330 году н.э., а затем его переименовали в Константинополь в честь императора.

2. Наследие Греции и Рима

 
Византия - хранительница наследия Греции и Рима.
Византия - хранительница наследия Греции и Рима.


Многие люди игнорируют или не понимают тот факт, что большая часть классической литературы, которая выжила до наших дней, сохранилась благодаря Византийской империи. Большинство работ знаменитых философов, таких как Аристотель и Платон, а также исторические тексты Древних Греции и Рима, были спасены византийскими учеными, которые сохранили древние традиции литературы и обучения.

3. Сладости и десерты

 
Сладости и десерты в Византии.
Сладости и десерты в Византии.


Византийцы любили сладости и десерты больше, чем что-либо из еды. У них в обычном ежедневном обиходе были блюда, которые сегодня однозначно бы назвали десертами. К примеру, гроута была подслащенной пшеничной кашей на молоке, приправленной корицей с медом и изюмом. Также византийцы любили рисовый пудинг с медом и корицей. Сахарная роза, популярное средневековое кондитерское изделие, возможно, возникло именно в Византии.

4. Кондитум

 
Византия родина вермута, абсента и узо.
Византия родина вермута, абсента и узо.


В Византии были популярными ароматизированные вина, вариант римского «кондитума» (пряного вина). Особенно популярными были вина, ароматизированные анисом и розой, которые являются предками мастики, вермута, абсента и узо в современной Греции.

5. Морепродукты

 
Морепродукты в Византии.
Морепродукты в Византии.


Византийцы любили морепродукты, в частности, очень популярным блюдом, которое они называли «боттарга», была слегка подсоленная и высушенная икра кефали. К XII веку византийцы также начали употреблять в пищу обычную икру.

6. Баклажаны, лимоны, апельсины

 
В Европу из Византии: баклажаны, лимоны и апельсины.
В Европу из Византии: баклажаны, лимоны и апельсины.


Некоторые фрукты были в значительной степени неизвестны древнему европейскому миру. Однако, византийцы стали первыми, кто начал использовать баклажаны, лимоны и апельсины.

7. Император Юстиниан

 
Византия при императоре Юстиниане.
Византия при императоре Юстиниане.


Юстиниана принято считать считается императором, который сделал Византию мощной силой. Он вновь завоевал части развалившейся Западной империи в Африке, Италии и Испании и кодифицировал предыдущие римские законы в один документ. Он сделал Константинополь самым известным и богатым городом в мире, с более чем полумиллионным населением. Он также стал известен, как император, который построил собор Святой Софии, и как последний император, который использовал титул Цезаря.

8. Император Ираклий I

 
Византия при императоре Иракли I.
Византия при императоре Иракли I.


Во время правления императора Ираклия I (610 – 641 годы н.э.) была реорганизована военная и административная система империи, а официальным языком вместо латыни был признан греческий. Он также был одним из самых успешных византийских императоров и значительно расширил империю.

9. Император Василий II Болгаробоец

 
Император Василий II Болгаробоец на иконе.
Император Василий II Болгаробоец на иконе.


Самый длинный непрерывно правящим византийским монархом был Василий II Болгаробоец (976-1025). Самая запоминающаяся история, связанная с ним, заключается с завоеванием Василием Болгарии: он взял в плен 15 000 болгар и приказал их всех ослепить, а затем отпустил на свободу, выделив на каждые 100 человек по одному одноглазому поводырю.

10. Императрица Ирина Афинская

 
Византия при императрице Ирине Афинской.
Византия при императрице Ирине Афинской.


Императрица Ирина Афинская (797-802), одна из самых влиятельных женщин всех времен, явно не была образцом материнской любви. Для того чтобы обеспечить себе власть над троном, Ирина ослепила своего сына Константина VI (780-797), а затем на всю жизнь заточила его в комнате, в которой он родился. Ирина была первой гречанкой, которая управляла империей в одиночку. Что интересно, на ней хотел жениться Карл Великий, но Ирина отказала ему.

11. Маврикий Тиберий

 
Византия при императоре Маврикии Тиберии.

Византия при императоре Маврикии Тиберии.


Первым византийским императором, который потерял трон в результате насильственной революции был Маврикий Тиберий. Его строгость стоила ему короны и жизни. Он отказался позволить войскам, дислоцированным на границе, вернуться домой на зиму. Более того, он настаивал, что им не нужно отправлять усиленные зимние рационы, поскольку они могут прокормить сами себя. Армия, во главе с Фокой, восстала и захватила Константинополь.

12. Династия Палеологов

 
Византийская династия Палеологов.
Византийская династия Палеологов.


Самая долговременная Византийская династия, которая длилась почти двести лет, была также последней имперской династией. Династия Палеологов началась с Михаила VIII, который в 1259 году ослепил и заключил в тюрьму своего десятилетнего предшественника (Иоанна IV Ласкариса), и закончилась Константином XI, который мужественно погиб в бою, когда османы взяли Константинополь.

13. Восточная империя

 
Византия - Восточная империя.
Византия - Восточная империя.


В 476 г. Западная Римская империя пала, а Восточная империя превратилась в то, что сегодня известно, как Византия. Тем не менее, слово «византийский» появилось только в XIX веке, а сами жители этой империи называли себя «римлянами» с самого начала основания Византийской империи в 330 году н.э. и до ее падения под натиском османов в 1453 году.

14. Щит Запада

 
Византия - щит Запада.
Византия - щит Запада.

По мнению многих современных историков, византийская цивилизация очень важна, поскольку без нее не существовал бы современный западный мир. Византия во многих случаях сохраняла и защищала самые основы западной цивилизации от влияния ислама. Именно поэтому многие ученые часто относятся к Византии, как к «Щиту Запада».

15. «Греческий огонь»

 
Византийский флот использовал «греческий огонь».

Византийский флот использовал «греческий огонь».

Византийский флот был первым, кто начал использовать ужасающую жидкость в морских сражениях, которую они назвали «греческим огнем». Жидкость разбрызгивалась на вражеские корабли и войска через большие сифоны, установленные на носах византийских кораблей. Она воспламенялась при контакте с морской водой, и ее практически невозможно было потушить. 



Ссылка на оригинальную статью История Византии

create by Maple4 Site Creator 3/2019

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru